Выбранные в прошлом институты образовали «колею», которая мешает России перейти с «низкой» траектории развития на «высокую». Об этом рассказал декан экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Александр Аузан в девятой лекции из серии «Послезавтра с Александром Аузаном» на телеканале РБК и Радио РБК. Существует лишь две траектории движения стран. 35 государств идут по «высокой» траектории, а 165 — по «низкой», но, пояснил Аузан, эти страны периодически пытаются изменить свое положение. Несколько стран, включая Сингапур, Южную Корею и Японию, смогли совершить скачок в «высокую» траекторию. России и Аргентине это пока не удалось. В 1995 году в исследовании «Мониторинг мировой экономики 1820–1992» (Monitoring the world economy 1820–1992) британский экономист Ангус Мэддисон восстановил данные о ВВП на душу населения разных стран за 200 лет и выявил две траектории их развития: «высокую» и «низкую». Он обнаружил, что не всем странам удается перейти из «низкой» в «высокую» категорию. По словам экономиста, Россия неоднократно пыталась сменить вектор развития, но и «рывок в состав европейских стран» при Петре I, и модернизация при Иосифе Сталине проходили за счет человеческого потенциала — одного из ключевых факторов экономического роста наряду с институтами, ценностями и поведенческими установками. «Историки полагают, что за время петровского скачка население России упало на 10%», — указал Аузан, отметив схожие итоги для человеческого потенциала в сталинском СССР. «Подрывающие народ» скачки приводят к спадам и «сползанию в застой», подытожил экономист. Другие попытки, такие как «великие реформы» Александра II и «перестройка» Михаила Горбачева, заканчивались кризисом государственности: убийством царя и распадом СССР, продолжил он. «Получается, куда ни кинь — всюду клин... В чем дело-то?» — поставил вопрос Аузан. По его словам, России помешали обстоятельства и механизмы, которые «притягивают к «низкой» траектории», превращая ее в колею, «из которой хочешь выехать и соскальзываешь». «Эффект колеи» (path dependence problem) — зависимость изменений институтов от предшествующего развития. Причины российской «колеи», полагает Аузан, нужно искать в ответе на вызовы от эпидемии чумы в XIV веке: «Чума посетила и Москву в 1353 году в первый раз. И страны по-разному выбирались из этой ситуации, строя разные институты». В России возникли институты, которые «никто не планировал как постоянные», например коллективизация, которая потом «вылезала» и в советской колхозной системе, и в современных «беспаспортных гастарбайтерах». Возник резонанс, констатировал экономист: «Случайный выбор, институты <...> отпечатываются в культуре, ценностях и поведенческих установках». При этом исправить ошибки можно, но культура зачастую оказывается сильнее. Решение, уверен Аузан, — в «промежуточных институтах», которые в течение нескольких десятилетий и с оглядкой на национальные особенности и политические ограничения «выводят страну на другую траекторию», как это произошло в Южной Корее, где промышленные концерны выросли из клановых связей. «Не обязательно сносить заборы все на свете для того, чтобы поехать в определенном направлении. Нужно убрать ту секцию, которая мешает этому движению, а остальные использовать как опору для продвижения», — указал декан экономического факультета МГУ. Преодоление «колеи» может и не быть «длинной и сложной дорогой», если вспомнить, что «верхняя» и «нижняя» траектории развития появились во времена чумы. «Эпидемия нередко обозначает границы эпох», сказал Аузан и предположил, что «страница перелистнется» после пандемии коронавируса в 2020 году. В новых условиях ключевыми станут не человек и земельный ресурс, а персональные данные и контроль над ними, полагает экономист. «Какое-то решение окажется более эффективным и перспективным, какое-то приведет к «низкой» траектории», — резюмировал Аузан. В предыдущих лекциях декан экономического факультета МГУ затрагивал темы зависимости экономического успеха страны от уровня доверия в обществе, а также проблему рисков для человечества от развития технологий и искусственного интеллекта (ИИ). Аузан предостерег, что ИИ в образовании может привести к его «обнулению». Он также указывал на разрыв в качестве экономических институтов и человеческого потенциала России — «парадокс Сперанского».